Салават Юлаев — узник крепости Рогервик

Замечательная статья о самом знаменитом узнике крепости Рогервик Салавате Юлаеве. Там, где он провел 25 лет за участие в Крестьянском восстаннии 18 века, пока не умер в 1800-м году. Предлагаю ознакомиться.

salavat-julaev-portret_1.jpg

Приехав в Башкортостан, не спрашивайте, кто такой Салават Юлаев. Этот вопрос может показаться странным и вызвать недоумение. Ведь в Башкирии именем Салавата названы буквально все города, улицы, учреждения, спортивные команды, правительственные премии, музыкальные ансамбли, институты, исторические общества. Можно сказать, что Салават — это и есть Башкирия. Знамя национальной идентичности, залог возрождения и развития башкирского народа. Герой и общепризнанный символ республики.

Салават Юлаев. Когда он стал батыром

Когда-то земли Башкирии входили в обширное Булгарское государство. В XIII веке они вошли в основанную внуком Чингисхана Золотую Орду, которую впоследствии сменило Казанское ханство. В 1557 году при царе Иване Грозном башкирская земля вошла в состав России. В течение 200 лет русскими постепенно осваивался этот край. Процесс шел непрерывно, но с разной напряженностью: на новые земли прибывали крепостные крестьяне, мелкопоместное дворянство скупало леса, казачество возводило крепости.

salavat-julaev-portret_2.jpg

Во времена Петра на Урале стали строить медеплавильные и сталелитейные заводы, вырубать леса. Пришедшие в огромном количестве чужаки начали теснить исконное население. Здесь надо уточнить, что башкиры, будучи кочевым и вольным народом, изначально не воспринимали землю как что-то, чем можно владеть. Многие столетия существовало некое жизненное пространство, достаточное, чтобы летом пасти стада, а в холодное время, под защитой лесов, оставаться на зимовье. Но вековой уклад безвозвратно нарушился.

Входя в состав России, башкиры представляли, что будут жить под протекторатом сильного соседа, оставив за собой право в любой момент отказаться от этих отношений, освободиться или перейти к другому покровителю. Стоит ли говорить, что пришельцы держались иного мнения. Этот край был настоящим кладезем, «белый царь» не желал терять такой важный в стратегическом отношении регион. В конце концов, башкиры начали бунтовать и в течение целого века проходила череда кровавых смут и восстаний. В самом значительном и последнем из этих восстаний, охватившем не только Башкирию, но и всю Оренбургскую губернию, участвовал бригадир и генерал Салават Юлаев.

В «Истории Пугачева» А.С. Пушкин упомянул Юлая Азналина, отца Салавата, как «старого мятежника». Однако документов, подтверждающих его участие в восстаниях башкир до крестьянской войны 1773 — 1775 гг., нет. Зато известно, что Юлай неоднократно принимал участие в военных действиях в составе русской армии и даже был награжден медалью за отвагу.

Он был «человек богатый, умный и влиятельный, — отмечал русский писатель Ф.Д. Нефедов, пользовался общим уважением со стороны башкир и несколько раз занимал по выборам должность волостного старшины. Местные власти относились к башкирскому старшине с доверием… В его преданности и верности русскому правительству не могло быть никакого сомнения. Вот почему, несмотря на все смуты и преследования, Юлай удержался на своем месте и оставался целым».

Предания говорят о необыкновенной силе Салавата, его ловкости, умении владеть оружием, конем, — качествах, проявившихся необыкновенно рано. Физическому совершенствованию юноши способствовали популярные у башкир скачки, джигитовка, национальная борьба, стрельба из лука, соколиная охота и другие спортивные состязания. «…Если спрашивать о летах Салавата, то четырнадцати лет он стал богатырем», — поется в известной башкирской песне.

«Я коня теперь оседлал»

salavat-julaev-portret_3.jpg

17 сентября 1773 г. несколько десятков яицких казаков, калмыков, татар во главе с Емельяном Пугачевым двинулись с хутора Толкачевых к Яицкому городку. Отряд повстанцев быстро рос: через день в нем было уже 200 человек. Пугачевцы не смогли взять город, где был большой гарнизон, и поэтому двинулись к Оренбургу.

Иногда штурмом, а чаще почти без сопротивления они овладевали крепостями. Гарнизоны переходили на сторону восставших, народ встречал Пугачева колокольным звоном, хлебом-солью. Число восставших увеличивалось с каждым днем. Пугачев называл себя спасшимся царем Петром III, он обращал манифесты к казакам, солдатам, крестьянам, заводским людям, Написанные на русском, арабском, татарском и других языках эти послания призывали к бунту, сулили свободу и вольности.

Восстание разрасталось. В октябре повстанцы осадили Оренбург. Обеспокоенная этим обстоятельством, императрица Екатерина II направила для подавления мятежа правительственные войска. Также против восставших было решено использовать конное башкирское ополчение.

С этой целью Уфимской провинциальной канцелярией были разосланы распоряжения, в которых говорилось, чтобы «…башкирские старшины отправили от себя башкирцев на вспоможение верным войскам против проявившегося злодея Пугачева и его толпы, который чинил нападения на Оренбург и разорял другие тамошние селения».

Такое распоряжение получил и отец Салавата, старшина Шайтан-Кудейского юрта Юлай Азналин. Ему было приказано немедленно собрать отряд башкир и отправить его на Стерлитамакскую пристань к находившемуся там командиру асессору Богданову. Юлай тотчас же отправил 95 конных башкир под начальством Салавата.

Салават сумел так понравиться Богданову, что он поручил ему еще 1200 человек башкир и мещеряков, приказав следовать на помощь к генералу Кару, идущему к Оренбургу. В 70 верстах от Оренбурга Салават был встречен высланным против него отрядом Пугачева, состоящим из 2000 человек, с двумя пушками. Завидя пугачевские толпы, Салават с белым лоскутом на обнаженной сабле поскакал к пугачевскому предводителю и объявил, что он едет своей волей служить государю и привел верных слуг. Представленный Пугачеву, Салават так понравился ему, что тот оставил его при себе.

salavat-julaev-portret_4.jpg

К началу декабря 1773 года вся Башкирия была охвачена восстанием.. Пугачев сулил башкирам полную независимость, обещал вывести всех русских людей с бывших башкирских земель и подтверждал свои обещания действиями: он разорял и жег русские селения, даже ему покорные, приказывая жителям следовать за ним. И башкирские отряды, сформированные для борьбы с восставшими, шли к Пугачеву.

Сражаясь под Оренбургом в армии Пугачева, Салават Юлаев проявил такие чудеса храбрости, что был произведен в полковники. Позже, вернувшись домой, он уговорил отца присоединиться к нему, устроил среди соотечественников настоящую агитационную кампанию и через несколько месяцев во главе большого отряда осаждал города Красноуфимск и Кунгур, сражался с правительственными войсками, терпел потери, отступал, несколько раз был ранен, снова собирал людей.

Подобно дедам, одушевясь,
И я коня теперь оседлал,
В священный бой, врага не страшась,
Стрелой помчался, славы искал.

В июне следующего года три тысячи башкирских всадников во главе с Салаватом соединились с Пугачевым и дали настоящее сражение армии генерала Михельсона. В августе Салават возглавил повстанческую борьбу в северной и северо-восточной Башкирии.

Долгое время под контролем Салавата и Юлая находилась территория Сибирской дороги. Командир карательного полка подполковник Рылеев, встретившись в бою с отрядом Юлаева, понес огромные потери и докладывал потом в Уфимскую канцелярию: «Дерзкий их прожект столь был против вверенных мне войск вреден, которого я от такого вероломного народа никак не воображал, однако ныне видел в настоящем деле».

На последнем этапе, в 1774 году, борьба повстанцев в Башкирии не утихала. Салават, прекрасно знавший местные условия, умело маневрировал своими отрядами, устраивал засады, когда надо вступал и в открытые сражения. Царское правительство перебросило для подавления восстания в Башкирии большое количество войск, но никак не могло поймать Салавата.

Ему неоднократно предлагали сдаться. 29 октября 1774 г. сам начальник секретных комиссий в Казани и Оренбурге генерал-майор Потемкин обратился к Салавату с письмом, в котором призывал его «покаяться, признать свою вину, прийти с повиновением», обещая в этом случае помилование, но Салават на сделку не пошел.

Одним из последних крупных боевых действий Салавата Юлаева было сражение в ноябре 1774 г. с большим карательным отрядом у Катав-Ивановского завода. Зная о превосходстве противника, Салават все же совершил дерзкое нападение, но потерпел неудачу.

Положение становилось все тяжелее. Наступала зима. Укрываться от карателей стало трудно. Салават решил распустить отряд, а сам «уйтить прямо лесом и горами в киргисцы» с тем, чтобы на следующий год снова вернуться. Но 25 ноября вместе с четырьмя товарищами он был схвачен. Царские власти расценивали его поимку как очень большой успех. В донесении Екатерине II о нем и Юлае Азналине докладывали как «о самых главных башкирского народа предводителях».

Ссылка Салавата в крепость Рогервик

Более семи месяцев шло следствие. Салавата и схваченного ранее Юлая, закованных в ручные и ножные кандалы, под усиленной охраной возили в Казань, Москву, Оренбург, снова в Уфу. Шли допросы, пытки, очные ставки.

salavat-julaev-portret_5.jpg

Наконец, 6 июля 1775 г. завершенные следственные материалы были отправлены в Оренбург, и на их основании губернская канцелярия вынесла определение: отцу и сыну выдать по сто восемьдесят ударов кнутом, вырвать ноздри, поставить на лице указные знаки и отправить на вечную каторгу в Рогервик. 16 июля губернатор утвердил приговор: Юлая и Салавата за все злодейства наказать кнутом в тех местах, где ими совершено более преступных действий.

Салавату учинили по 25 ударов в семи населенных пунктах: в Списком заводе, деревнях Юлаево и Лак, Красноуфимске, Кунгуре, Осе и близ Ельдяцкой крепости, где у него было сражение с И.К. Рылеевым. Юлай Азналин подвергался этому наказанию в четырех пунктах: в Списком, Катавском и Усть-Катавском заводах по 45 ударов, в деревне Орловке — 40 ударов.

Юлай и Салават выдержали страшное наказание без медицинской помощи. В последних пунктах наказания им обоим вырвали ноздри. Кроме того, Салават был подвергнут еще одной пытке: раскаленными докрасна клеймами выжгли на щеках и лбу буквы «В» и «У» (то есть «вор» и «убийца») как «тягчайшим государственным преступникам».

Ты далеко, отчизна моя!
Я б вернулся в родные края,
В кандалах я, башкиры!

Мне пути заметают снега,
Но весною растают снега,
Я не умер, башкиры!

Балтийский порт, он же Рогервик (сейчас город Палдиски в Эстонии), основан Петром I. Однако к тому времени, когда в Рогервике оказались участники башкирского восстания, крепость была практически заброшена. Там оставались только небольшой гарнизон и малое количество арестантов. Здесь пугачевцам предстояло прожить остаток своей жизни. Проходили десять, двадцать лет… Один за другим они умирали от болезней и старости. Занять себя было нечем, работы в крепости не было никакой.

Когда на престол взошел Павел Первый, комендант крепости Лангель подал запрос о переводе оставшихся пугачевцев в Таганрог или в Иркутск на суконную фабрику. В ответ из Сената пришла резолюция: «Означенные колодники нимало не следуют к рассылке… за злодейства свои отосланы по имянным высочайшим повелениям, и велено содержать их в оном порту с возможною осторожностию, чтоб не могли учинить побег».

Существовал специальный манифест от 17 марта 1775 года, который издала покойная императрица. По ее воле все участники пугачевского бунта должны быть навсегда заточены, а их имена следовало «предать вечному забвению, глубокому молчанию». По этому манифесту власти на местах преследовали всех, кто произносил имена бунтовщиков. Так что еще около сотни лет в Башкирии не решались называть мальчиков именем Салават.

Последнее документальное упоминание о Салавате Юлаеве датируется 1800 годом. До этого времени он пробыл в неволе двадцать пять лет: «В Эстляндское губернское правление от находящегося при Балтийской инвалидной команды майора Дитмара. Находящиеся в моем ведении каторжные невольники 12-ти человек, которые и состоят благополучно. Против прежде поданной таковой же ведомости убыло: Сего месяца 26-го числа помре каторжный неволник Салават Елаев, о чем сим донесть честь имею».

Возвращение Салавата

Чем дальше уходило время пугачевского восстания, тем больше, соответственно исторической обстановке, менялся и обобщался в народе образ Салавата, его биография пополнялась некоторыми характерными чертами и фактами, не дошедшими до нас через документальные источники. Романтический миф о великом батыре возник еще при жизни Салавата, породив множество легенд и толкований. Благодаря этому существует целый жанр национальной поэзии, описывающий подвиги Салавата, который и сам, кстати, был талантливым поэтом-импровизатором.

Песни о Салавате чрезвычайно многочисленны и разнообразны. Самая старая и красивая была записана в 1792 году, еще при его жизни, и называется «Салават байете», а создана, вероятно, несколько ранее одним из участников или свидетелей башкирского восстания.

Слова там такие:

Молодцеватая выправка, узкая талия,
Когда же ты вернешься?
Шелковые черные волосы
Блестят под широкими плечами.
Если спросите Салавата —
Он держит ответ у царя.
Салавату и Юлаю
Не дают никакой пощады.

Летом 2004 года в республике широко отмечали 250-летний юбилей знаменитого батыра. В числе других праздничных акций Комитет по молодежной политике под патронажем президента М.Г. Рахимова объявил конкурс на создание нового национального бренда, отвечающего романтическому образу борца за независимость. Требовался некий логотип, который можно напечатать на сувенирах, футболках, майках, представить на рок-концертах, словом, популяризовать в молодежной среде.

В конкурсе участвовали сотни художников и простых любителей. Первое место занял проект известной дизайнерской студии из Уфы: образ Салавата Юлаева скрестили с образом кубинского революционера Че Гевары. Безусловно, «революционный» бренд будет пользоваться популярностью у башкирской молодежи. «Первый башкир», как сказал про Салавата Юлаева Мустай Карим, и сегодня — первый.

Угаров Иван, ж-л «Националь», 2004, № 7

Иллюстрации: ulaev-salavat.narod.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.